Миниэссе

Размещаем здесь свои авторские тексты
Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 228
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 06 окт 2019, 20:19

• К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»

МИСТИЧЕСКИЕ САКРАМЕНТЫ


По всей вероятности, мы стали современниками чудесного явления, великого Божественного, обретаемого во Слове. Опубликованный в Интернете «Космополис архаики» за считанные дни завладел умами просвещённой элиты. Сегодня можно говорить о мистической звезде этой невероятной книги. Существует ли она лишь в виртуальном космосе Инета? Своею готическою мощью «Космополис» рушит песочные замки современной словесности. Пока в недоумении молчит писательский официоз, книга никому неизвестного автора делается народным апокрифом. Техническое совершенство эпопеи потусторонней жизни не просто восхищает- слепит. Разве тени Мэтьюрина, Гоголя, иных великих мистиков могли бы с весёлостью поучаствовать в пире готического минимализма, в замковом либо соборном торжествовании. Примечательно, «Космополис архаики» явился пред очами изумлённой аудитории в светлое время пасхалий. Рискнём предположить, сей вселенского масштаба «лирический эпос» в горящей своей сердцевине содержит глобалистику мирового предательства. Тема измены и отрицания возмездия, убийства и пиршества на костях жертв, мгновенного возвышения палачей и девятикругового адского их вращения в вечности читается как добиблейская антика. К нам пришёл Демиург и что мы скажем Ему?


Анатолий БАХТИН



МРАМОРНЫЙ ХОЛОД БЕТХОВЕНА


Апокриф пустыни Тартари вполне материален и называется «Космополис архаики». Творенье дивное, венец алмазный словесности может рассматриваться в качестве траурного венка на могиле русской письменной речевой культуры. Пусть этот венок присно не увядает, да и не увянет он. Гипертрофированное внимание в первую очередь столичной публики к феноменальной книге весьма показательно, авангард общества давно испытывает жажду по слову подлинному, а не фальшивому.
Базар современной русской литературы ужасающ и позорен, однако преложить это веселие малограмотной черни явно было некому. Теперь мы хотя бы имеем пример. Художнический подвиг Есепкина оценят время и вечность. Он сумел действительно в адских условиях свершить невозможное, сотворить новую литературную Вселенную и организовать ее не ущербнее мира «Божественной комедии» Алигьери. Но там была традиция, более того, традицию знали Софокл с Еврипидом. За существующие каноны никто старался не заступать, даже великие гении. Есепкин отверг современную лексическую систему, художественную каноничность, развенчал трехвековые традиции и в абсолютной пустыне воздвиг чудовищный и грандиозный замок. Вероятно, готическая компонента есть лишь титул, игра воображения Мастера, внешняя обрамительная рамка: идите-ка внутрь, там все красные и черные комнаты ужаса. Впрочем, в отвержении традиций Есепкиным имеется своя логическая мотивация, он выходит, осознанно выходит из существовавшей координатной системы, т. к. сия не только уронна, а и себя изжила. Русская силлабо-тоника хотя и дала множество шедевров, не стала панацеей от разъедания таковых полотен обычной речевой ржавчиной. Лучшие из лучших, присмотримся, хромали, каждый по своему. Набоков мучился переводом «Онегина» (что за ужасная книга), Анненский терзался тем же Еврипидом. Русская лингвистическая кармичность сжигала всё. Менее иных подвергся ее губительному пламени Пушкин, он большей частью интуитивно избегал системных ловушек – и только. Письмо его столь же несовершенно, сколь и легко (а ведь солнце русской поэзии – наше всё).
Есепкин вылетел в художественный космос по страшной оси, узрел здесь траурное светило и своим упорным зиждительством подвиг народ к лицезрению черного солнца. Солнцестояние в явленном космополисе – величина постоянная, константа вечности. «Космополис архаики» не может не потрясать. Вне традиций и в миражном пространстве воздвигнуто здание-пантеон русской литературной славы, одновременно в оном и музеум гибнущей лексики. Отчего же прихрамывали малые и большие гении (то с ритма сбивались, то в рифмах путались, то смысла не находили в плетении словесном), ведь, вспомним, феномен колченогости эсхатологичен. Хромали и прихрамывали ведущие, сегодня баранам козлищи не потребны, сами идут, блея, за ворота рая иль чистилища, ко овражкам. Парадокс Есепкина и в этом: не имея за собой подпорок генеалогических, он сумел тяжелейшее письмо овеять изяществом всемирного романтизма. Вкруг Ад и чудища его, а длань протягивается Анне, Пушкиным соклеветанной, а все убогие и сирые зовутся в мраморник. Гуляйте, дивитесь на чудо, изучайте музейную пространственность, вспоминайте о ювенильном Ботаническом саде, созерцайте вечную весну. Только еще помните: неслучайно приглашение на мифотравную казнь, траурное солнце в варварской пустыне сжигает миражи, поэтому волк или Пушкин мелькнул – не важно, Словом внове возможно исцеляться и быть во Слове, написанном солеными и мертвыми мраморными чернилами.

Екатерина РЕУТ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 228
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 07 окт 2019, 10:27

• К переизданию книги Якова Есепкина «Lacrimosa»


НОВОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ЕВАНГЕЛИЕ



Русская литература обрела мировую вершину. Элитарии от изящной словесности последние десятилетия ожидали некоего чуда, явления литературного мессии. Колокол прозвонил. В Интернете неизвестно откуда появился «Космополис архаики», за считанные дни книга стороннего фантомного автора сделалась предметом ажиотажного внимания. Удивительная для нашего времени художническая пассионарность сочинителя определяется пугающей знаковостью античного по мощи письма. Мистика во всём. Как и откуда могло возникнуть это глобальное тяжеловесное полотно, тем паче на фоне легкословных каверов Пелевина , Сорокина и Кº. История изобилует примерами глухоты современников к гениальным безумцам. Но чудо уже с нами: человечеству навеян «сон золотой». Первая сравнительная параллель- с Данте. «Космополис архаики» столь же полифоничен, имеет ряд внутренних констант. Хотя по объёму он несколько превосходит «Божественную комедию», автору удалось избежать повторов, здесь едва не каждое слово на вес золота. Вероятно, книгу эту будут оценивать грядущие поколения, нам вряд ли стоит стремиться к разгадке феноменальности «Космополиса архаики», слишком велик соблазн упрощения либо остранения (Шкловский) космополисного бездонного пространства, открывающегося по вторичном и последующих прочтениях. До абсолюта доведена степень трагичности, но её шпиль на горней высоте, что априори полагает катарсис. Автор привёл пушкинскую ямбическую рать к солнцу Аустерлица, а на солнечных берегах реки Леты образовались гигантские трагические «гравиры». Пророков мрачность есть единственно возможное условие их явления. Спасительное чтение даровано всем жаждавшим.

Александр МАКСИМОВ




ОТ НАРБУТА К БРОДСКОМУ


Когда литература на глазах становится историей, немного не по себе. Свои место и определение у сущих страстей, трудов праведных. Математики вычисляют, археологи ищут, власти суть власти предержащие и т. д. Редко, крайне редко предметность определенного занятия размывается и туман истории окутывает реальность. Его флеор ожидали позднее, а он дышит и майский воздух пламенит вечной зеленью.
Такое невероятное событие свершилось, это как солнечное затмение в Аиде, солнца там, полагаю, нет, а затмение пугает блистающей короной Ра. Что есть «Космополис архаики»? На вопрос этот ответа нет и искать его бесполезно. Одни не прочтут, другие отвергнут, иные заготовят свою дюжину хрустальных ножей. Если у готической книги существует автор, его фигуру вряд ли можно рассматривать сквозь серую призму эпохи. Полагаю, нет надобности расшифровывать данное допущение. Вспомним лишний раз мировую историю, вспомним историю литературы, вообще искусства. Проблема хора и героя испокон веков экстраполировалась на систему общественных формаций, иерархичность в целом. Герой должен погибнуть, время его оплачет, а устами губителей воспоются глория и дифирамбы. Сущность природы человеческих цивилизационных клише статична, хотя и табуирована, неотвратимо покарание за отступление в Элизеи, надлом рамочных ограничений. Йозефа К. судили на процессе, зарезали, «как собаку», другого юношу бледного приговорили к казни водой, а уж для героя не жаль и удавки. Высокий творец зачастую ощущает приближение своих убийц, чувствует смерти жало. Но кто свидетельствовал, как прекрасный юноша Иуда Христа предал римлянам, того ведь собаки иерусалимские знали, зачем этот поцелуй? В том смысл: никто не выступает свидетелем на кафкианском процессе, ибо грешники все, свои бы камни в овраг сбросить из тяжелых одеяний. Ноmo Фабер молчит, «Камерная музыка» и «Дикий хор» пылятся в сиреневых архивниках, для царей русских и иудейских достаются вретища из красных сундуков.
Сегодня оценивать «Космополис архаики» нельзя, его нужно пережить, полистывая в небольших объемах (это по желанию) то «Кровь», то «Царствия», то «Псалмы». Увеличение дозы лекарственного яда способно убить больного, а больны мы все, один из признаков болезни - патологический страх, боязнь появления истинного Демиурга. Чтобы создать новую, пусть иллюзорную Вселенную, нужно быть Демиургом. Иначе не создается космополис, создаются разве земные царства. Не перенесем явления, уж лучше Его прожечь поцелуем. Затем остаток жизни любоваться с Гумилевым и Нарбутом жертвенным огнем, полыхающим в весеннем Гефсиманском саду. Виват, «Архаика», прощай, «Архаика», мы не апологеты бессмертия.

Мирс АРТИНИН
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Ответить