Литературная сеть — Литературная страничка
Меню
Поиск по сайту

Реклама
Об авторе
Тел.: +7 (4832) 74-44-04
Произведения
Проза
Стихи

Семнадцать зарубок

Семнадцать зарубок
Рассказ

Марфа Петровна своих наград никогда не надевала и вообще о войне вспоминать не любила. На что внук Петька дотошный малый и то не сумел расколоть любимую бабулю даже накануне 9 мая. И не просто ради праздного интереса, а по заданию учительницы по литературе, Ольги Павловны, обязавшей весь седьмой "А" разузнать побольше о своих ветеранах — дедушках и бабушках, так как собиралась предложить ученикам сочинение на тему: "мой дедушка (бабушка) — герой войны." Ну не в том плане, что герой, на счету которого подвиг, а просто воевал (и это, кстати, тоже подвиг). Одним словом, объявленная тема предстоящего сочинения всколыхнула класс. Тем более Победе скоро 60 лет. Петька по-всякому подъезжал к бабе Марфе. И за хлебом без препинаний бегал и вон, сколько грядок перекопал, и в аптеку ходил за бесплатными лекарствами. Правда, лекарств Петьке не дали, но ходить-то он, ходил! Баба Марфа оставалась неприступной.

— Напиши, была, мол, солдатом, воевала. Что ещё надо?

Петька с досады ерошил на затылке белёсые вихры? возражая:

— ну, этого ведь мало!

— Мало? — в свою очередь, возмущалась бабушка Марфа. — На фронте, кроме провианта, ничего мало не бывает. Минута, час, день — это так много на передовой-то! Минута — и тебя нет! Это все пережить нужно. Мало ему, видите ли. Да и зачем это всё ваша учителка затеяла? Ни к чему это!

Петьку терзала досада и за скрытностью бабы Марфы, чуяло его беспокойное сердечко, кроется какая-то тайна. Иначе зачем было скрытничать! Вон Лёшкин дед, как на духу всё выложил. И как в 41 драпали от немецких танков! И как головы не могли поднять от проклятых "Мессеров", и как убитых лошадей доппайком называли. И много ещё чего Лёшка от деда Егора узнал и по-дружески с Петькой поделился, но просил об этом в сочинении не писать. Себе дороже. Петька знал, что бабушка всё самое ей дорогое хранила в дедушкином сундучке. Дедушку Петька никогда не видел, так как он помер за год до его рождения. С тех пор сундучок, который Марфа Петровна почему-то называла "скрыней" безраздельно принадлежал ей и стоял в головах её кровати. Когда баба Марфа поворачивала в скрыне ключ, раздавался мелодичный звон. Три поворота ключа — три звоночка. Ещё три звоночка и скрыня закрыта. Марфе Петровне шел 81 год. Последние лет пять она стала приобщаться к церкви. Не регулярно, но по возможности старалась посещать храм, который возвышался в соседнем селе километрах в двух от дома. Отлучённая от веры советской властью, как и всё её поколение, молитв баба Марфа не знала и потому слова придумывала сама. Свечки же больше всего любила ставить пред образом Девы Марии и ставила всегда несколько штук. Однажды возвратясь из школы, Петька глазам своим не поверил: скрыня была не заперта. Ключ с красным мотузочком скромно торчал из замочной скважины. Искушение заглянуть в утробу скрыни было столь велико, что у Петьки взмокла спина. Тем паче, что и дома-то никого не было на этот час. Петька дрожащей рукой повернул ключик и замок как нарочно, громко звякнул. Петька вздрогнул и повернул ключик ещё pas и опять вздрогнул от сознания, что делает он что-то не то. Третий звоночек как бы сказал ему: — ну всё открывай! Петька потянул за ручку сундучка, но крышка не поддалась! На бледном Петькином лбу выступила обильная испарина. И тут он догадался, что крутил ключик, запирая скрыню. Три чётких звонка в обратную сторону и ... Первое, что увидел Петька были деньги. Как-никак баба Марфа инвалид войны и пенсия у неё была приличной в сравнении с соседками, не нюхавших пороха. Деньги Петя отложил в сторону. Далее в чистой тряпочке были завёрнуты бабины награды: орден "Красной Звезды", орден Отечественной войны II степени", "медаль "За Отвагу", "За Победу над Германией" и ещё какие-то три-четыре юбилейные. Самое интересное оказалось на дне скрыни: письма и фотографии. Чужих писем Петька не читал, а вот фото... На фотографии стояла какая-то молодая деваха со странной винтовкой в руках с оптическим прицелом, а рядом военный человек, наверное, командир, подумал Петька, вручал той молодке, одетой тоже в военную форму какую-то бумагу или грамоту. Когда Петька перевернул фотографию и стал разбирать надпись, то испарина со всего лба, вдруг сосредоточилась на кончике Петькиного носа и вдруг тяжело капнула. И было от чего. Надпись гласила: "Лучшему снайперу в/ч 18746 Марфе Закутна, за... Внимание Петьки привлекли какие-то чёрточки на прикладе винтовки. Снайпер Закутна держала своё оружие именно так, чтобы эти чёрточки-зарубки были хорошо видны. Петька не поленился посчитать зарубки. Их оказалось семнадцать. Петька тогда ещё не знал, что это боевой трофей бабы Марфы — её гордость во время войны и её тяжкая вина сегодня, когда по идее человеческая жизнь — есть самое ценное, что даровано человеку Свыше. Петька аккуратно вернул все нехитрые вещи, принадлежавшие бабушке на их прежние места, и закрыл скрыню, насладившись ещё раз прямо-таки малиновым звоном старинного замка. Удержать тайну в четырнадцатилетней душе нет никакой возможности, как бы ты ни старался. Несколько дней Петька, под впечатлением своего внезапного открытия сильно маялся. А потом, однажды, не ожидая от себя такого поворота дела, ни с того ни с сего спросил бабу Марфу:

— а ты снайпером была?

Баба Марфа, взглянув искоса на внука, как ни в чём не бывало, сказала: — была! И даже, как бы лицом посвежела.

— Да! —от неожиданности, открыл Петька рот, не зная, что делать дальше.

— Была, — ещё раз твёрдо подтвердила бабушка и пошла за чем-то в огород.

Вечером, когда вся семья собралась за столом, неожиданно звякнул мелодичный замок бабиной скрыни. Марфа Петровна, надев очки, к великому Петькиному изумлению, разложила на чистой столешнице всё то, что многие годы составляло великий секрет бабиной скрыни.

— Грехом своим хочу с вами поделиться, — сказала спокойно Марфа Петровна. — С Богом я уже поделилась. Теперь, спасибо твоей учителке, Петя. Так и скажи ей, что надоумила меня, старую грешницу поделиться своим горем с вами. Человек всем должен делиться: и радостным, и горестным, — сказала баба Марфа. — Вот нас здесь за столом шесть душ живых находится. Если мою грешную ношу на всех раскинуть, она во сколь раз облегчится, смекни-ка Пётра? Вот то-то и оно. Но не думайте, мои дорогие, что я грехами своими делюсь с вами. Грехи мои все при мне, до смертного часу при мне будут и ответ перед Всевышним судом за них только я буду держать. Но облегчение ко мне придёт через открытие души перед вами. Так уж было с год назад, когда я впервой осмелилась излить душу и покаяться перед священником Никодимом на святом причастии. Он мне тогда такие слова молвил : — гордись, раба Божия, Марфа за содеянное ибо убиение на войне врагов не есть прегрешение перед Творцом, а есть великая доблесть перед Отечеством и потомками! Мне так легко на сердце сделалось, что я из храма как на крыльях домой прилетела. Так и после нашей беседы, чует моё сердце, облегчение объявится. А то по ночам все, думаю и думаю, сколь семей я обрубила! У каждого-то пошли бы дети, внуки, правнуки. Теперь их нет и не будет. Вот в этом моя вина и состоит.

— А как же с приказом, Марфа Петровна? — Это мой батя вступился за тёщу. — Ты солдатом была, для тебя приказ — главное. На нём вся армия держится.

— Так-то оно так, — соглашается бабуля. — Лишаешь жизни — врага. А если с другой стороны посмотреть... Я Никодима-то попросила молитве какой научить. Я хоть и крещённая, а обезбоженная. Время такое было. А он говорит: — ты вот когда свечки-то по убиенным пред Образом Богородицы ставишь, какие слова говоришь? — Да вот, — отвечаю, такие: — прости и помилуй меня грешную и упокой душу номеру первому, ибо не по своей воле пресекла его жизнь, потому как война окаянная... Никодим прервал меня на полуслове, перекрестил и добавил: — очень правильные слова говоришь. Другой молитвы тебе и не нужно. И снова осенил меня крестным знаменьем. Вот так я, считай полвека поминаю всех их по номерам по порядку, значит, кто за кем уходил и при каких обстоятельствах. Всё помню. И память сердце жжёт…

Петино сочинение оказалось самым содержательным. Его даже в район возили в отдел образования, чем Петя очень гордился. Но больше всех гордилась внуком Петей бабушка, Марфа Петровна. А когда он подарил ей своё сочинение, украшенное большой пятёркой, Марфа Петровна прослезилась. Значит, душа её и вправду оттаяла, и сердце смягчилось, и капли Вотчала в тот вечер просто не понадобились.

Брянск, 2003





Реклама

© Mik, 2000 litweb.ru. ISSN 1997-082X.

Любое использование представленных материалов без согласия авторов преследуется по Закону.

Мнение администрации и редакции Литературной странички — Литературной сети не всегда совпадает с мнением авторов представленных текстов и иных материалов. Администрация и редакция не несут ответственности за содержание представленных материалов, но осуществляют отбор по литературным критериям, а также по критериям непротиворечия законам России и нормам международного права. По всем вопросам пишите администратору.

Сайт родился в Интернет 5 декабря 2000 года


Время загрузки страницы 0.0593 с.

Наверх